Повесть об отплате за доброМеня зовут Дзиннай. Родовое имя? С давних пор люди как будто зовут меня Амакава Дзиннай [Амакава - японское название китайского порта Макао; отсюда и прозвище Дзинная]. Амакава Дзиннай - это имя и вам знакомо? Нет, не надо пугаться! Как вы знаете, я знаменитый вор. Но в эту ночь я пришел не для воровства. На этот счет, прошу вас, будьте спокойны. |
Лошадиные ногиГероя этого рассказа зовут Осино Хандзабуро. К сожалению, человек он ничем не замечательный. Он служащий пекинского отделения компании "Мицубиси", лет ему около тридцати. Через месяц после окончания коммерческого училища Хандзабуро получил место в Пекине. Товарищи и начальство отзывались о нем не то чтобы хорошо, но и нельзя сказать, что плохо. Заурядность, бесцветность - вот что определяет внешность Хандзабуро. Добавлю, что такова же его семейная жизнь. |
Добро пожаловать в нашу электронную библиотеку!
Базен Эрве. Анатомия одного развода
Но на Ги это не распространяется, так как он действительно слишком юн, чтобы решить этот вопрос без воли родителей. У тебя, Луи, есть возможность ликвидировать главные пункты вашего спора - сделай это. Я не говорю, что отныне вы будете избегать даже булавочных уколов. Но хотя бы спрячьте ножи.- Я бы хотел сначала выяснить мнения адвокатов, - сказал Луи.
Одиль подошла к Габриелю, и было заметно, что она слушает его с явной симпатией.
- Сначала реши сам! - сказал Габриель. - Знаешь, есть врачи, высказывающиеся против аборта, чтобы не потерять гонорар за роды. Есть и адвокаты, намеренно подстрекающие своих клиентов. Может быть, это не относится ни к Гранса, ни к мадам Гренд. Одиниз них соглашается, считая, что будет разумно, другая дает согласие, так как иного выходанет. Что касается привлеченного мэтраФлокосте, то я его немного охладил сообщением, что у Алины больше нет ни сантима.
- Ты сним общался? - спросит Луи. - Даже не предупредив меня об этом?
- Да, я взял это на свою ответственность, рискуя вызвать твое неодобрение. Бывают случаи, когда надо оказыватьуслуги друзьям, даже учитывая их возможное недовольство.
Тишина. Луи раздраженно посмотрел на Габриеля. А Одиль прошептала:
- Извините, что яраньше о вас плохо думала, Габриель. - И тут же повернулась к нахмуренному супругу. - Ты извини, что я вмешиваюсьв то, что ты привык считать своим делом, раз оно касается твоей старойсемьи. Самое неприятное,что твое прошлое отравляет настоящее, и после долгого молчания я хочу со всей откровенностью сказать: я потерялатерпение.Было время, когда я полностью оправдывала тебя. Ты оставил жену, ты пытался пощадить ее, чтобы хоть как-то смягчить удар. Но Алина без конца тебе досаждала, ей удалось вовлечь тебя в судебные тяжбы, началась атака за атакой, и все превратилось в состязание, кто кого превзойдет в подлости. Без конца ты бросал и деньги на ветер, но не это самое страшное. В таком удушливом воздухе задыхаются твои дети, будет задыхаться и мой мальчик, когда начнет что-то соображать, и я этого не хочу. Остановись, Сиуль, остановись.
Тишина. Одиль протянула руку, чтобы взять сковородку.
- Так!.. - произнес оторопевший Луи.
- Я хочу повторить вам то, что вы только что мне сказали, Одиль! - шепнул Габриель.
Но Одиль уже разбивала яйца, чтобы накормить запоздавшего Луи, и молча стояла у плиты. Луи заметил, что она украдкой вытерла глаза.
- Моя жена решила вопрос, - сказал он сдавленным волнения голосом.
17 мая 1969
Если вы слишком много внимания уделяете одному из детей, то другие от вас ускользают - но не бросайтесь за ними, иначе те, от кого вы отвернетесь, этим воспользуются. Наверно, удел матерей - ничего не замечать, ни в чем не разобраться вовремя. В эту субботу, завернув за угол, Алина неожиданно сделала открытие. Перед мебельным магазином в вечернем сумраке, ярко освещенная оранжевым светом неоновых ламп, стояла Агата и указывала пальцем на полированный диван-кровать со всякими искусно вмонтированными выдвижными приспособлениями. И показывала она на него какому-то господину. На этот раз - что существенно - мужчине, а не мальчишке. После Марка, который у них давно уже не появлялся, а если как следует вспомнить, то и вовсе перестал бывать, Алина встречала у себя в гостиной немало других юнцов, пожалуй, не меньше десятка. Такое количество не давало оснований для беспокойства, и особенно успокаивала их непринужденность, свойственная молодым веселым зверятам, которые потрутся ласково, а потом куда-то сбегут, совершив неизбежное, то, с чем ныне мирится заботливая мать, чтобы не допустить своих детей до слишком опасной связи.
Но тут стоит высокий мужчина ростом не меньше ста восьмидесяти сантиметров, с могучим торсом, на нем хорошо пригнанный пиджак с плотно прилегающим к воротнику галстуком, аккуратные брюки со складкой, падающие на отлично вычищенные туфли; у него квадратный подбородок, от тщательного бритья щеки отливают синевой, его волосатая рука охватила плечи девушки - все это такое уверенное, такое мужское. Вероятно, ему лет двадцать восемь - тридцать. И впервые Алина увидела свою Агату другими глазами, такой, какая она есть на самом деле, или, вернее, какой она перестала быть. Волосы у нее уже не так растрепаны, шея менее хрупкая, высокая грудь словно корзинка с фруктами, чуть раздавшиеся бедра и что-то необъяснимо новое в походке, подчеркивающее, что ей уделяется уже некоторое внимание, - все говорило матери о совсем иной Агате, которую она долго не замечала. Но кто же этот тип? Молодой учитель из лицея, встретившийся со своей ученицей? Случайный волокита? Или старший брат кого-нибудь из ее приятелей? Во всех случаях непонятен их общий интерес к этой витрине. Напрасно Алина пыталась уговорить себя: Какие тут могутбыть подозрения - они стоят посреди улицы на глазаху всех. И все же что-то ее тревожило. Брошенная мужем жена, брошенная детьми мать, живущая в ожидании дальнейших потерь, - о чем еще может она думать?Что же делать? Броситься к ним, притвориться: Ах, это ты, Агата? - или же процедить сквозь зубы:С кем имею честь? Нет, об этом нельзя и помыслить: Агата оскорбится. Но вот неизвестный убрал руку с плеч девушки, повернулся к ней лицом- похоже, намерен попрощаться.
Ах, каким женеприятным оказалось это прощание!Алина задрожала всем телом. Что за поцелуй -она слишком хорошо помниттакие. Ничего общего с тем, как целуются юнцы, которые обхватят, прижмут,сцепят руки-ноги, как вкинофильмах, найдядля этого укрытиев подъездеили темной нише, где можно пустить в ход лапы. Нет, тут был поцелуй более опасный: легкое касание, сдержанное напоминание об уже освоенных глубинах, мимолетное прикосновение к любимой, с которой предстоит скоро встретиться, - словом, печать любви, будь она мнимая или подлинная, но уже принявшая обличье постоянства. Алина слышит слова: Если б я знала, то не пошла бы. Мать не успевает осмыслить, в какой связи находится эта фраза со всем происходящим. Агата дважды оборачивается и все машет ему рукой, а потом переходит на ту сторону, где стоит мать. Но в тот момент, когда она покидала освещенный неоном участок тротуара, на ногах ее что-то блеснуло - какие великолепные сапоги! Последний крик моды - на такие Агата напрасно заглядывалась, напрасно просила у матери; когда дочь проходила мимо Алины, быстро отступившей в подъезд ближайшего дома, новая кожа на сапогах приятно поскрипывала.
Однако Алина пришла домой первая и тут же углубилась в копию протокола, подписанного сегодня днем у Гранса: Между нижеподписавшимися мсье Луи Давермелем, проживающим в Ножане, с одной стороны, и мадам Алиной Ребюсто, проживающей в Фонтене, с другой стороны, ссылающихся на то, что в начале... Далее следовало двадцать строк, излагающих историю великодушной матери, которая после ряда процессов дала, как говорилось, убедить себя в интересах своих близких. Следуя вышеизложенному, обе стороны по взаимному согласию договорились о том, что... По взаимному! Алине захотелось выругаться: какое восхитительное прилагательное для достойного начала. Отказ от жалобы в обмен на отказ от апелляции, пусть так! Но окончательный отк; от воспитания младших детей взамен свободы действий предоставляемой старшим, - и через две недели все это. уже станет фактом, - об этом обещании Алина уже горько сожалела: на это она никогда не должна была соглашаться. Леону через полтора месяца исполнится двадцать один год. Агате - да это просто смешно, - что же ей надо добавить еще к той свободе, которой она уже так вольно пользуется, даже сказать трудно...
Кто-то повернул ключ в замке. Вот она, дочка, в своих новых сапожках на каблуках.
- Ну и ну! - с восхищением молвила Алина.
- Не так уж плохи, а? - спросила Агата, вертя ножкой то так, то эдак. Она соизволила даже объяснить: - Купила их на свой выигрыш.
Напустить туману, ляпнуть что-нибудь наспех придуманное - это иногда помогает и даже кажется правдоподобным. Пусть лотерея помогла дочке - что ж, Алина хотела поверить в это, хотя у Агаты не хватило бы пальцев пересчитать своих ласковых дружков. Нежная девочка сидела рядом с мамой, терлась щекой о щеку, окутывала ее ароматом своих духов. Духи тоже удалось распознать скорее, чем того, кто их подарил.
- А, это "Воздух времени", - сказала, принюхиваясь, Алина. - И духи тоже куплены на выигрыш от лотереи? Или же из кармана того господина, который только что целовал тебя на улице? Извини, но я шла мимо и видела.
Вряд ли мамаша Ребюсто принесла бы свои извинения двадцать пять лет тому назад, если бы подглядела на улице, как мадемуазель Ребюсто целуется! Но времена меняются. И матери меняются. И дочки тоже. Чего можно было ждать сейчас от Агаты? Что она покраснеет? Нет, это уже старомодно. Все еще ласково прижимаясь к матери, Агата улыбается, но глаза цвета лаванды стали очень, очень настороженными.
- Ты меня видела с Эдмоном?
- Мнеон показался весьма солидным, - заметила Алина.
И покраснела она, мать. Сие прилагательное, некогда так высоко ценимое в семьях, неужели и оно изменило свой смысл?
- Конечно, он уже не мальчик! - сказала Агата с особой интонацией.
- Вот это меня и настораживает, - проговорила мать.
Но Агата громко засмеялась и - Благодарю тебя, божемой, благодарю, даже еслиэто кажется безнравственным! - избавила мать от произнесения столь почтенного,но вместе с тем отвратительногослова, раздраженно выкрикнув:
- А чего жеты так боишься? Чтоя выскочу замуж? Вот еще,хватит намтвоих удач в супружеском счастье! Никакого желания нет! Любовь - да, не буду зарекаться, я такая, как все, но останусь себе хозяйкой, свободной!
Агата поднялась, а мать продолжала сидеть, восхищенная и негодующая.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [44] 45 46 47 48 49 50 51 52 53