Базен Эрве. Анатомия одного развода

- А может быть, вы больше покровительствуете старшим?

И вас просят подумать над этим, вам даже советуют забрать жалобу - зачем, мол, так торопиться, ведь нет еще доказательств, что дети похищены.

- И кроме того, мадам, даже если бы и были доказательства, вы ведь существуете за счет средств, зарабатываемых мсье Давермелем, а если жалоба пойдет своим ходом?.. Поможет ли вам и вашим детям, если их отец будет привлечен к суду, получит наказание? Ведь он потеряет работу, средства к жизни. Нам кажется, будет достаточно, если сейчас вы оставите заявление о розыске детей и этим ограничитесь.

Вот почему Алина, пришедшая в комиссариат с жалобой, уверенная, что получит там помощь и удовлетворение, ушла расстроенная и оскорбленная, в жалкой роли глубоко обманутой, глубоко разочарованной матери. Чтобы все-таки успеть купить провизию - ведь Агате и Леону нужно что-то есть - у лавочников, окидывающих ее любопытными взглядами, ибо они уже получили от соседей самую свежую информацию о том, что происходит у нее дома.

Чтобы вернуться домой, ощущая на себе эти взгляды - сверху, снизу со стороны, - взгляды жильцов, живущих над ней, и тех, которые всегда стучали ей в стенку и в потолок, когда ее дети допоздна плясали, или же шла слишком громкая перебранка, или Алина давала им нахлобучку, хотя все это было не более шумно, чем вих собственных семьях; и вот теперь все эти соседи начнут толковать: Ая-то думаю, что же это у них творится? Снова и как всегда: разносу подвергается именно жертва!Ведь если не покидают без причины жену, тем более не покидают мать, и причины эти определять вовсе не обязательно, факт налицо, стало быть, зло кроется в ней.

Именно ее родные, сурово и вполне заслуженно осуждая Розу,считали, однако, нужным сделать кисло-сладкимтоном свои замечания.

-Замкнуть на замок телефонный диск? Чтоза выдумка! -говорила Жинетта.-Ты просто гений по изобретению всяких мелких притеснений.

А какие вопли негодования вызвал рассказ Агаты - вот уж кому следовало бы молчать! - относительно этой истории с раковиной "Наутилус" - последней раковиной из коллекции Розы, оставшейся в доме матери в Фонтене: в пылу спора Алина схватила ее, бросила на пол и со злостью раздавила каблуком. Что говорить - невоздержанный поступок! Но попробуйте себя сдержать, если вас душит ревность, если ваша нежность грубо попрана, если у вас уже не хватает ни аргументов, ни нервов. Кто посмеет утверждать, что Алина не любит Розу и Ги? Она предпочла бы двадцать раз мучиться родами, лишь бы не знать столь горького разочарования - дети, вышедшие и ее чрева, теперь ушли из ее жизни.

Еще одна утрата, причем самая тяжелая, да еще обостренная тревогой - ведь до сих пор она не знает, где дети; и рядом с ней нет никого, кто бы разделил ее беспокойство. Вот и сестры несколько вяло пытаются уговорить ее:

- Ну, что с тобой? Они где-нибудь недалеко.

С такой же вялостью отвечает и директриса лицея:

- Нет, мы их больше не видели. Но, откровенно говоря, мадам, мы ожидали, что нечто подобное может произойти.

Вяло реагировали Агата и Леон, хотя в какой-то степени представляли себе тяжесть семейного раскола, понимали, что отмена двух пособий на беглецов еще уменьшит доходы семьи (увы! эта забота ляжет прежде всего на хозяйку дома); но они отчасти были довольны: зато можно будет жить попросторней, особенно обрадовалась Агата, сразу удвоившая свою жилую площадь. Только одна Эмма проявила твердость духа, показав при этом невероятное терпение:

- Луи сошел с ума! На этот раз он слишком далеко зашел.

Такое же мнение создалось и у мэтра Гренд, особенно после того, как она поговорила с мэтром Гранса и почувствовала, что готовится новая акция.

- Надо затаиться. Когда противник разоблачит себя, мы на него обрушимся, - сказала она.

А пока что Роза и Ги обретались бог знает где, может быть, находились в опасности. Но раз их не нашли у отца, то надо полагать, что благодаря его сообщничеству они где-то пристроены. Сообщничество почти желанное. Оно, конечно, лицемерно, если, судя по всему, никто не мучится при мысли, что дети - особенно Роза, уже почти девушка, - могут попасть в беду. В воскресенье известий все еще не было. В понедельник тоже. Ничего не изменилось и во вторник с утра. Ни открытки, ни телефонного звонка, даже от посторонних. Единственное, что ободряло, - это молчание их отца, которому известно, что дети исчезли, однако он не звонит, не спрашивает, есть ли какие новости.

20 июня 1968

Без двух минут десять мэтр Гранса, оставив в коридоре дедушку Давермеля и Ги, заметно подросшего и выглядевшего взрослее в длинных брюках, подтолкнул вперед Розу и открыл обитую клеенкой дверь. Он не успел ни закрыть ее, ни даже вставить словечко.

- Без вас, мэтр, без вас! - сказал чей-то бас, повторив эти слова с двумя разными интонациями: первый раз весьма любезно, а второй - более категорично.

Адвокат вышел, немного вытянув шею, скрестив руки в широких рукавах мантии, торжествующий, словно кюре, которыйтолько что отважно противопоставил свое мнение епископу.

- Председатель Латур меня сейчас предупредил, - прошептал Гранса. - Я хочу, чтоб на меня ничто не воздействовало. Это означает - никаких родителей и никаких советчиков.Поговорю с детьми по очереди, сначала с девочкой, потом смальчиком. Вы меня поняли? Ондаже не дал мне представить Розу.

- На нее можно положиться: онав себе очень уверена, - сказал дедушка Давермель, откидывая пальцем за ухопроводок слухового аппарата.

Гистоял слишком близко, так что старик немог высказаться более откровенно. Выступать против матери - миссия очень неделикатная для Розы.Настраивать ее на это - миссия очень неделикатная для деда.Заслонив собой мальчика, ведьвзлохмаченный, старый Давермель что-то беспокойно рассматривал в глубине коридора хотя там уже не осталось почти ни одного человека в мантии; было заметно, что он собой недоволен и встревожен.

- Да перестаньте волноваться, - сказал ему Гранса. - Даже если мэтр Гренд, новый адвокат Алины, тут случаем пройдет, то детей все равно не узнает - она ни разу их не видела. К тому же она понятия не имеет, что мне удалось добиться для них этой аудиенции, которая должна бы быть делом обычным, но пока является исключением. Если бы мэтр Гренд знала об этом, она вела бы себя гораздо сдержанней. - Он посмотрел на часы и стремясь отвлечь клиента разговором, продолжал: - Вызов в суд Алине принесли позавчера, а мэтр Гренд сегодня, утром уже мне позвонила и была весьма нервно настроена. По ее словам, весь квартал намерен подписать петицию в пользу Алины, которая сама будет ходить из дома в дом, собирая подписи; кроме того, все дамы из клуб "Агарь" поддержат ее, они готовы растерзать похитителя. По мнению мэтра Гренд, мы должны сразу же отправит детей домой, к Алине, и тогда, может быть, нам окажу милость и заберут жалобу, которая заботами мэтра Грен недавно отослана прокурору.

- Ха! Без шуток! Если папа нас вернет домой, представляете, какой нам праздничек устроят! - сказал Ги,

- Это стоит повторить там, в кабинете! - тихо подсказал Гранса. - Не беспокойся, малыш, нас запугивают. Председатель Латур посчитается с твоим выбором; по существу, ты сам рассудишь, как быть дальше!

Над головой мальчика скрестились два взгляда; Гранса подмигнул деду: надо, мол, поднять дух у мальчишки! Адвокату хотелось выиграть дело; но взгляд старого Давермеля был сдержанней - дедушку больше заботило, чтобы мальчик сохранил сыновнее почтение.

- Гм! - усомнилось заинтересованное лицо, не столь легковерно воспринявшее эти слова.

Но вот раскрылась обитая клеенкой дверь - из широкой трещины в ней выбивались волокна пакли, - и вышла Роза, мягко подталкиваемая чьей-то благожелательной рукой, потом рука поднялась с обращенным в сторону Ги пальцем и два или три раза взмахнула, поманив его в кабинет. И худышка, подстриженный под гребешок, . с важностью туда прошествовал.

Между тем Роза - с нахмуренным лицом и тяжела дыша - пыталась увильнуть от расспросов.

- Ну, какое впечатление? Неплохое?

- Да!

- Что он у тебя спрашивал?

- Дед, ты не поверишь: он сразу же спросил, люблю ли я карамельки. А я по глупости взяла - и зря: зубы у меня склеились, и говорить было очень неудобно.

И Роза вдруг усердно принялась разглядывать спустившуюся на чулке петлю. Зубы у нее, видно, никак не расклеивались: беседа с председателем суда - это дело их двоих. Старый Давермель хорошо знал свою внучку и больше не настаивал. Гранса с удивлением заметил, что на Розе новое платье.

- Они уехали из дому, не захватив даже трусиков на смену, - сказал дедушка. - Бабушке пришлось им все .покупать заново, пока я был занят добыванием всяких бумажек К счастью, я уже не у дел. Луи не мог бы всем этим заняться - он работает.

- Это неплохо, - заметил Гранса. - Чем реже он "будет сейчас показываться, тем лучше. Пусть считают, что он хороший отец, сбитый с толку своими детьми.

- Да,это именно так, - чистосердечно вырвалось уРозы.

- Конечно! -ответил Гранса без особой убежденности.

Адвокат улыбнулся. Правда это или только видимость ее - он будет защищать их, пустив в ход все своекрасноречие.

Но похоже, это опасное дело кончится благополучно. Вот вышел Ги, толкнув плечом створку двери, которая была в два раза выше его, и, будучи менее скрытным, чем сестра, хвастливо поднял кверху большой палец.

21 июня 1968

И снова Большойзал с двумя сводами, покоящимися на прямоугольных столбах, -огромный, холодный сумрачный, похожий на церковь,весь заполненный снующими во все стороны чернымимуравьями,они волокут свои папки, как настоящие муравьи перетаскивают яйца; беспрестанные встречи, ожидание, переговоры; одни торопливо входят в комнаты судей, другие - торжествующие шли понурые - возвращаются от них.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53