Пополнение в библиотеке:

Сусоноо-но микото на склоне лет

Победив змея из Коси, Сусаноо-но микото взял себе в жены Кусинада-химэ [Сусаноо - один из главных богов синтоистского пантеона; победа над гигантским змеем и спасение при этом девушки Кусинада - его главный подвиг; микото - почтительная приставка к имени божества, химэ - приставка к имени женщины знатного происхождения] и стал главою поселения, которым правил Асинацути.




Популярное и читаемое:

Нет такого места -- "далеко"

Рэй! ("луч" - англ.) Спасибо, что Ты позвала меня на свой день рождения. Твой дом -- за тысячу миль от меня, а я отправляюсь в путешествия лишь в особенных случаях... День рождения Рэй -- как раз такой случай, и я с нетерпением жду встречи с Тобой.




Добро пожаловать в нашу электронную библиотеку!

Базен Эрве. Встань и иди

Слишком уж долго я сохраняла ужасную серьезность. Миландр с его сочувствием, малыш, ковыляющий на своих ножках, мои палки, мои <подопечные>, мои планы, мои размышления: весь этот шаткий мир, с таким трудом удерживающийся на ногах, внезапно показался мне уморительным донельзя больше. Я хохотала до упаду, тряся своими космами, как собака, совсем некстати начавшая отряхиваться.

11

Во вторник - выходной день Берты Аланек - Клод не пришел. Я свободна и пользуюсь этим обстоятельством, чтобы удрать из дому в девять часов, не обращая внимания на ворчание Матильды, которая вот уже две недели твердит одно и то же:

- Сначала это был ребенок. Ну ладно, тут я молчу: Теперь, оказывается, наша барышня потребовалась всем. Даже людям с положением и средствами. И она продает кольцо бедняжки Амелии, чтобы установить дома телефон, который нам совершенно ни к чему. Она бегает, надрывается. А в результате мы снова ходим на костылях. Потому что, представьте, у нас сломалась палка: Ну нет, меня не проведешь!

И все-таки она подписала заявление, которое я немедленно снесла на почту. От нее всегда можно добиться чего угодно. Трудность не в этом, и мой лоб морщится по другому поводу. Сжимая пальцами распорки костылей, я не испытываю особой радости от возвращения к своим сваям с обтянутыми бархатом подушечками. И потом я трушу, - чтобы не сказать, я в ужасе, - как миссионер, высаживающийся на остров к каннибалам. На каком языке я стану говорить? Какие унижения придется мне претерпеть? Правильно ли, что я опять тащу с собой этого парня, с которым у меня нет ничего общего, кроме прабабки? Он семенит рядом, ругая ветер, холод и меня:

- Потише, потише. Ты снова извлекла свои костыли: Прекрасно. Только ходить на костылях не значит прыгать с шестом.

Мне без него не обойтись: я все еще только сестра Марселя, которую Люк представил его однокашникам. К тому же мне требуется телохранитель; с такими ногами ни в чем нельзябыть уверенной. Яподумывала, не мобилизоватьли мне Кати. Она бы не отказалась. Не знаю, благодарна ли она мне за то, что я реабилитировала ее в глазах нашего квартала, или за то, что принимаю ее аперитивы, но мы в наилучших отношениях и ходим под ручку, когда она встречает меня по возвращении из моего очередного похода. Кати могла бы оказать мне неоценимую услугу, сопровождая меня во время дневной экспедиции, - ее присутствие помогло бы проглотить мой визит, как портвейн помогает проглотить рыбий жир. Но эта затея может обернуться против меня. Мой деляга и, пожалуй, даже мой славный пастор не будут спускать с нее глаз. Но о чем это говорит мне Люк?

- Между прочим: Я уже не смогу сопровождать тебя так часто, как раньше. Держу пари, что ты сейчас завопишь: Но ты сама виновата. Сколько ты меня изводила! Вот и радуйся. Я продался, старушка. С понедельника поступаю к декоратору на улице Сент-Антуан. Так что впредь я уже не смогу уделять тебе такое внимание:

Каково! Это Люк-то первый: ну и ну! Я резко останавливаюсь. Разглядываю моего доброго Филина с круглыми глазами. Бормочу:

- Извини: Это я: я оставляю тебя без внимания. Круглые глаза таращатся еще сильнее. До Люка не дошло. Ну и пусть! В такт со звучащим в моих ушах припевом - пум-пум, пум-пум - я снова и снова выбрасываю вперед костыли. И как ни странно, немного согреваюсь, а ведь калека на костылях не может ни потереть руки, ни топать ногами.

- Куда это мы мчимся? - спрашивает Люк и добавляет хриплым и томным, как у кошки, голосом: - Скажите, пожалуйста, ты прифрантилась.

Да, я пришила плиссированный воротничок, чуть-чуть подкрасила губы: и так далее. Но одобрит ли он также и маршрут?

- Сначала отправимся в Жуэнвиль. Люк корчит гримасу.

- Потом в Шаронн повидать Беллорже. Гримаса становится еще выразительней. Мой родственник выдавливает из себя ухмылку ревнивого школьника.

- От крысы к ворону. Навестим уборщиков падали. На кой черт они тебе сдались, Орглез?

- Представь себе, хочу их тоже поизводить.

x x x

Автобус доставил нас почти к самому дому. К очень красивому дому. У Нуйи где-то в районе Оперы есть <контора>, куда он отправляется после обеда спекулировать всем тем, для чего наступают последние золотые денечки на черном рынке. Он играет также какую-то роль в кинокомпании, специализировавшейся на фильмах легкого содержания (подозревают, что она не чурается и порнографии). В Жуэнвиле же он, по-видимому, слывет приличным человеком, живущим в приличном особняке, и не возбуждает подозрений ни у налоговых властей, ни у полиции. За металлической оградой следует живая ограда из бирючины. Несколько могучих тисов, растущих на зеленых газонах, скрывают от взоров белый скромный фасад: почти на всех окнах закрыты ставни. По мелкому гравию расхаживает дог - степенный, снисходительно не замечающий черного котенка, который играет, вертится у него под ногами, стрелой проскакивает под его животом. Когда я толкаю приоткрытую калитку, пес не лает, ограничиваясь тем, что провожает меня до крыльца, и только там соизволит подать голос, чтобы предупредить хозяина и помешать мне войти в дом.

- Негодница! Не могла предупредить меня по телефону?

Окно снова закрывается, и Серж самолично спускается открыть дверь. Он еще в пижаме. В шелковой пижаме. Он только что проснулся: тяжелые веки его маленьких глазок покраснели и часто мигают.

- Привет! В будни я почти всегда один. В этот час моя служанка обычно отправляется за покупками, и я остаюсь на попечении одного только пса. Какой добрый ветер занес тебя сюда?

- В самом деле, ветер, - замечает Миландр, высовывая из-за меня свой посиневший нос, - и довольно-таки резкий.

Серж снисходит до того, что замечает присутствие Люка и протягивает ему палец. Я дала маху. Лучше было прийти одной. Нуйи из породы людей жадных, которые выбирают сами и не любят делитьничего,даже дружбу.

- Входитеже, -хмуропредлагает он.

Мы входим. Прихожая, отделанная в бледно-фиолетовых тонах, сверкает алюминием и стеклом. Маленькая гостиная цвета охры, где четыре квадратных кожаных кресла присели на шерстяном плюше вокруг освещенного аквариума на триста литров, населенного скаляриями, вуалехвостками и рыбой-телескопом. Столовая цвета морской волны в ширазских коврах и с мебелью, обтянутой кордуаном; кожа и медь являют глазам тот совершенный лоск выставочных богатств, которые никогда и никому не служат. И, наконец, кабинет: секретер, диван, занавески в тон, книжные шкафы из палисандрового дерева, набитые сногсшибательными переплетами, фотографии актеров с автографами, ароматы различных духов, пропитавших пушистый длинноворсовый ковер. Нас провели через три комнаты, чтобы пустить пыль в глаза. Скромный фасад, зато есть на что посмотреть внутри. Дипломатические соображения запрещают мне быть злюкой. Все, что я позволяю себе сказать, это:

- Ты не боишься моли!

Потом, указывая пальцем на добрую дюжину актрисулек, распластавшихся на стене, после того как они, несомненно, распластывались в лучшей постели дома, спрашиваю:

- Твои охотничьи трофеи?

Никакого самолюбования. Наоборот. Улыбка на лице Сержа стыдливо гаснет. Оказывается, этот плут сложнее - или хитрее, - чем я воображала. Передо мной славная морда с красными ушами, с крупным носом и густой шевелюрой. Только в глазах хитринка, выглядывающая из-под коротких, наполовину обожженных ресниц курильщика, которого обмануло пламя зажигалки. Он чуть пренебрежительно протестует:

- Это? Приятельницы. Второстепенные актрисы, которым я помог пристроиться.

Вот оно что! Интересно. Намотаем на ус и следующее сообщение - оно объясняет предыдущее:

- Я лично занимаюсь главным образом финансовой стороной кинопроизводства. О-о! Можешь не беспокоиться, собственными денежками я не рискую. Моя роль заключается лишь в том, чтобы находить людей, которые были бы безумно рады потерять свои.

Теперь Нуйи чуть ли не выдавливает из себя слова. Он даже произносит их не своим голосом. Он говорит отрывисто и сухо. Тоном, по которому узнают своего человека в кафе Биржи. Он не находит, что бы еще сказать. Беседа затухает. Я присаживаюсь на краешек дивана и долго смотрю на Люка, грызущего свой любимый ноготь - на большом пальце. Наконец до него доходит, и он мямлит:

- Если ты можешь отпустить меня на полчасика, я схожу повидаться с одним знакомым художником. Он живет через три улицы отсюда. Держу пари, что:

Конец фразы теряется в платке, в который он чихает. Люк уходит. Ковры заглушают его шаги - они зазвучат вновь лишь тогда, когда он ступит на крыльцо. Мне вторично становится не по себе: такт проявлен не мной, а им. Но внимание! Серж, играющий ножом из слоновой кости, нежно пробурчал:

- Дополнение к вашему уважаемому письму от пятнадцатого ноября, не так ли, прелестное дитя? Маленький кивок носом в знак подтверждения.

- Тебя подводит тело, - продолжает Нуйи, запустив разрезной нож за воротник пижамы и почесывая спину, - зато головка мыслит здраво. Насколько я понял, ты считаешь нас закоренелыми эгоистами и хочешь, чтобы мы кое в чем друг другу помогали:

Снова кивок носом.

- Тут есть над чем подумать! Обмениваться информацией, деловыми связями, блатом: Это было бы выгодно каждому.

Теперь мой нос неподвижен.

- При условии, что это делают люди с одинаковым положением. Если же придется тащить на буксире болвана вроде Миландра, то мне от этого никакого проку!

Я погружена в рассматривание люстры и долго молчу в знак неодобрения такого выпада. Потом отваживаюсь заявить:

- Большой всегда нуждается в маленьком.

Нуйи прыскает со смеху.

- Да, чтобы говорить с ним о его росте! Такое сравнение всегда утешительно.

Ах, скотина!Ты мне нравишься.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


Добавьте ваш комментарий:
Ваше имя:
Адрес сайта: http://
Ваше сообщение:
Введите сегодняшнее число, 2 цифры
(защита от спама):
 


Авторы:
Абэ Кобо.
Агнон Шмуэль.
Адамс Генри.
Ажар Эмиль.
Акутагава Рюноскэ. 1 2 3 4 5
Аллен Грант.
Амаду Жоржи.
Андахази Фредерико.
Апдайк Джон.
Арреола Хуан Хосе.
Астуриас Мигель Анхель.
Базен Эрве.
Бакли Кристофер.
Бамбарен Серджио.
Барбюс Анри.
Барикко Алессандро.
Барнс Джулиан.
Барстоу Стэн.
Барт Джон.
Бартельм Дональд.
Бартельми Дональд.
Бах Ричард. 1 2
Бегбедер Фредерик.
Бейтс Г.
Беллоу Сол.
Белль Генрих. 1 2 3
Вернер Бергенгрюен.
Ингмар Бергман.
Стивен Винсент Бене.
Тонино Бенаквиста.
Энтони Берджес.




Рейтинг@Mail.ru





Рекомендуем прочитать:

Ком земли

Когда у о-Суми умер сын, началась пора сбора чая. Скончавшийся Нитаро последние восемь лет был калекой и не поднимался с постели. Смерть такого сына, о которой все кругом говорили "слава богу", для о-Суми была не таким уж горем. И когда она ставила перед гробом Нитаро ароматичную свечу, ей казалось, словно она наконец выбралась из какого-то длинного туннеля на свет.